КЛЕТКА 307. Ч. 2

Пример № 8: Постановления № 72 КС от 23.12.1999, № 3 КС от 23.02.2016

В Постановлении № 72 от 23.12.1999 судьи КС РМ под председательством П. Барбалат интерпретировали ст. 25(4) Конституции РМ в том смысле, что фигурирующий в ней термин “арест” подразумевает только арест обвиняемого и никоим образом не относится к аресту подсудимого. Их совершенно не смутило то, что в ст. 5 ЕКПЧ арест (содержание под стражей) не подразделяется на категории, виды или подвиды: арест обвиняемого, арест подсудимого, арест обвиняемого в совершении преступления средней тяжести или арест террориста, педофила, маньяка и т. д. Последствия такой весьма вольной трактовки ст. 25(4) Высшего Закона (прямого действия) были достаточно тяжкими для тысяч арестантов. На протяжении 16 лет прокуроры и судьи широко и с размахом применяли ст. 186 (5, 9) УПК лихо продлевая арест подсудимым помногу раз на 90 суток, легко растягивая их нахождение под стражей в крытой тюрьме на десятки месяцев. Так, например, в деле № 2009010880 девяти подсудимым арест продлевали на 90 суток 9 раз, а его общая продолжительность превысила 44 мес.

Постановлением № 3 КС от 23.02.2016 “репрессивные” ст. 186 (3, 5, 8, 9) УПК признаются неконституционными и исключаются из уголовно-процессуального закона. Отныне нельзя продлевать арест более чем на 30 суток, а его общая продолжительность не должна превышать 12 мес. до вынесения приговора судом первой инстанции. Тем самым судьи КС во главе с А. Тэнасе были вынуждены признать, что их предшественники во главе с П. Барбалат допустили грубейшую правовую ошибку, гораздо более тяжкую, чем Д. Маноле при интерпретации ст. 141(1) Конституции РМ (см. пример № 1). Верховные судебные жрецы достаточно долго (16 лет) упорствовали в своём безумии, но мудрецами они так и не стали. Если степень вины Д. Маноле можно квалифицировать, используя категории римского права, как ELICENDO (ошибочное толкование закона), то авторы Постановления № 72 от 23.12.1999 должны быть судимы согласно COMITANDO (виновность по причине явного нарушения закона). Принимая во внимание, что последствия явно неправосудного Постановления № 72 КС от 23.12.1999 ощущались вплоть до 23.02.2016, то справедливости ради его авторы должны побытовать в клетке № 307 хотя бы пару лет.

Однако и авторам Постановления № 3 КС от 23.02.2016 тоже светит ст. 307 УК, так как оно тоже имеет столь же существенный с юридической точки зрения изъян. Если следовать букве ст. 5 Конвенции, ст. 6 п. 4), п. 42), ст. 25 (2, 3), ст. 177, ст. 186, ст. 395(1) п. 5), ст. 408, ст. 466(1) УПК, то подсудимый сохраняет свой процессуальный статус вплоть до вынесения апелляционной инстанцией окончательного решения. До 26.05.2016 в действии была ст. 186 (6, 11) УПК, которая явно предписывала продлевать арест подсудимого при рассмотрении его дела в апелляционной инстанции согласно той же процедуре, что и в первой инстанции. Прокурор в соответствии со ст. 186(6) УПК за 5 дней до истечения срока ареста должен был представить суду мотивированное ходатайство о необходимости продления ареста подсудимому и т. д. По нашим данным, ст. 186(11) УПК в судебно-следственной практике не применялась ни разу. Прокуроры и судьи совершенно безнаказанно игнорировали эту правовую норму, как будто её и не было вовсе. Им до сих вполне достаточно ст. 395(1) п. 5) УПК:

(1) В результативной части обвинительного приговора должны содержаться:

5) решение о мере пресечения в отношении подсудимого до признания

приговора окончательным;

Что за решение здесь имеется в виду? Смотрим ст. 6 п. 13) УПК:

13) судебное решение – приговор, определение и постановление, вынесенное

судебной инстанцией по уголовному делу.

Посмотрим же, как на практике выглядит это решение о мере пресечения? Оно предельно лаконично и фигурирует в приговоре в виде одного-единственного предложения: мера пресечения в виде ареста сохраняется до признания приговора окончательным. И всё! Супер!

Что же получается? Одна-единственная синтагма из приговора, который оспорен в апелляционном порядке, вследствие чего его действие приостановлено согласно ст. 408 УПК, с необыкновенной лёгкостью заменяет несколько десятков ордеров на арест с правом кассационного обжалования?

Например, в деле № 2009010880 девять подсудимых в период рассмотрения их жалоб в АПК с 26.02.2012 по 10.04.2013 (более 13 месяцев) находились под стражей в ПУ-13 без ордера на арест вопреки требованиям ст. 25(4), ст. 21, ст. 119 Высшего Закона (прямого действия), ст. 5 §1, §3, §4 Конвенции, ст. 9 §1, §3, §4 МПГПП. Ст. 395(1) п. 5) УПК к тому же явно противоречит ст. 186 (6, 11, 13) (отменены ЗП № 100 от 26.05.2016), ст. 177 (в редакции ЗП № 122 от 02.06.2016), ст. 25(2, 3, 4), ст. 466(1) и другим положениям УПК (см. в Google: Ras_Rimschi). Уж, очень избирательными являются внутренние убеждения судей, которые более четверти века охотно приемлют столь удобное для них положение закона, категорически отрицая те положения Конституции РМ, Европейской Конвенции и МПГПП, что явно ему противоречат. Прокуроры и даже адвокаты тоже не видят ничего противозаконного в ст. 395(1) п. 5) УПК на том основании, что всё время нахождения под стражей без ордера на арест зачтено осуждённому в срок тюремного заключения.

Вместо принятия к примеру 234 = 13 х 9 х 2 мотивированных согласно ст. 177(11) УПК решений АПК и ВСП о продлении в течение 13 месяцев ареста 9 апеллянтам сроком, максимум, на 30 суток, да ещё с правом кассационного обжалования в ВСП, используется одна “фиговая” синтагма из обжалованного в апелляционном порядке приговора первой инстанции, которую следует читать так: мера пресечения в виде ареста сохраняется на неограниченный срок (бывало, апеллянты находились под арестом и 2, и даже 4 года), без права обжалования, поскольку как может арестант оспорить ордер, если его нет и в помине.

Парламент РМ, аннулировав ст. 186(6, 11), попытался тем самым узаконить явно ошибочную констатацию КС касательно того, что арест подсудимого заканчивается в день вынесения ему приговора судом первой, а не после вынесения окончательного решения апелляционной инстанции. Чтобы устранить отмеченное противоречие, понадобится новое постановление КС, которое тем самым переведёт и постановление № 3 КС от 23.02.2016 в разряд неправосудных и попадающих под действие ст. 307 УК. Напомним также (см. пример № 5), что национальные инстанции всех трёх уровней уже успели в свою очередь наплодить изрядное количество неправосудных решений, кастрировав ст. 458(3) п. 4) УПК таким образом, что ст. 186(3, 5, 8, 9) УПК, наделавшие столько бед за 16 лет, относятся лишь к мере пресечения и их применение в соответствующем деле не могло повлиять на его исход.

Мы просим адвокатов В. Пыслару, П. Мидриган и Ш. Глигор, а также лидеров внепарламентской оппозиции М. Санду, А. Нэстасе, Д. Чубашенко, М. Ливадару, С. Мокану высказать своё оценочное суждение касательно представленных примеров № № 1 – 8. А то складывается впечатление, что интеллектуальная элита нации давно самоустранилась от проблем юстиции, которая уже давно не подлежит ремонту, а только замене. Вариантов нам видится лишь два. Или полная замена всего судейско-прокурорского корпуса (за исключением судей по уголовному преследованию суда Чентру мун. Кишинэу Серджиу Булару и Светланы Тизу) на Лауру Кодруцэ Кьовеши и её подчинённых из DNA, или повсеместное использование роботов. В Японии они уже заменяют священнослужителей в буддийских храмах. Их услуги раза в три дешевле…

Трактористы, шахтёры, плотники и прочие неправедно осужденные гои: Римский В., Колесник М., Мирон А., Липенков В., Балакин А., Петров В., Сарев И., Фрунзе И., Чебан В., Чебан А., Звезденко В., Криницкий В., Folco R., Буркэ И., Иценко В., Придорожный В. и др. с участием адвокатов Пыслару В., Мидриган П. (доктор права), Глигор Ш. и др., а также лидеров внепарламентской оппозиции Санду М., Нэстасе А., Чубашенко Д., Ливадару М., Мокану С. и др.

(Visited 1 times, 1 visits today)

About The Author